slideshow 1 slideshow 2 slideshow 3 slideshow 4

Тетерина Наталия Ивановна

Тетерина Наталия ИвановнаЗаслуженный работник культуры РФ
Кандидат искусствоведения
Доцент современной гуманитарной академии
Почётный работник культуры Монголии
Постоянный член жюри ежегодного международного фестиваля детского и юношеского творчества «Зажги свою звезду»
Консультант школ искусств.

Наталия Ивановна, у Вас большой опыт музыкально-просветительской деятельности, Вы вели огромную воспитательную работу с детьми, молодёжью. Скажите, какова роль музыкального воспитания в развитии детей?

«Музыкальное воспитание – это не воспитание музыканта, а прежде всего воспитание человека», - сказал Сухомлинский. Это давняя мысль, которая продолжает развиваться. Сухомлинский не одинок в своих взглядах в истории музыки или в истории воспитания. Если обратиться к Конфуцию, то он сказал: «В слабом государстве звуки печальные». Великий Асафьев говорил об интонации того, что мы слышим - какова эпоха, таковы и результаты того, что мы слышим. Мы часто слышим сейчас в говоре человеческом крикливую речь – она воспитана этой музыкальной атмосферой. Это естественно, я часто своим студентам об этом говорю. Даже тембр голоса другой – я редко встречаю красивые тембры. Сейчас в театральных институтах их просто нет. Я неоднократно на это обращала внимание – когда вижу молодёжную толпу, я понимаю, они уже оглохли. Они антимузыкальны вообще, и не понимают, что тембром голоса можно заворожить, как красотой тембра. Тембром завораживают лучшие голоса мира, их узнаёшь из тысяч – Лисициан, Лемешев… Не только тембром, но и мастерством. Они становятся эталоном красоты. Я надеюсь, что наша крикливая эпоха не станет эталоном, а останутся вечные ценности.

Сначала антимузыкальная атмосфера, потом всё остальное пришло – это отдельная тема.

Не случайно говорят, что скрипка – это звук души. Почему скрипичный ключ стал основой музыкальной грамоты? Скрипка – инструмент, который передаёт самые тонкие движения души. Человек, владеющий этим инструментом, может передать удивительно точно моменты существования души, которая бессмертна.

Это то, что касается такой темы, как музыка в воспитании человека. Если шире коснуться, то музыка стоит у истоков любого государства, у истоков вообще культуры. Об этом много написано, и хочу обратиться к мысли профессора Кирнарской. У неё есть книга о музыке, и она очень интересно говорит в одной из глав, что изначально биологически наш мозг работает так, что он улавливает музыкальные звуки, а потом цивилизация, как и многое, загубила это. Так получился гомо сапиенс. В результате мы видим, как сейчас компьютерные дети к гуманитарной сфере относятся – просто никак. Они не воспитаны, они ничего этого, как правило, не знают, этим не интересуются.

Отсутствие просвещения приводит к печальным последствиям - мы духовность настолько потеряли, что это вызывает тревогу. Да, нашу культуру весь мир знает – да, Достоевский, да, Толстой, но большая часть людей у нас культурно неграмотны – они не знают историю, не понимают музыки, не читают… Мы сами это воспитали. Учёные ставят вопрос – что происходит? Что-то утеряно, утеряно глобально, потому что наша система образования по сравнению с западной очень отстала, предметы эстетического цикла уходят из системы образования.

Если говорить о музыке, музыка воспитывает человека. Да, она действительно воспитывает, потому что правильно поставленное воспитание формирует у школьников понимание красоты, духовные потребности и интересы, развивает творческие способности. Не зря с древности музыкальному воспитанию придавалось огромное значение.

Что даёт музыка обычному человеку? Не тому, который готовится стать музыкантом, а обычному ребёнку. У Вас в этом огромный опыт. Как дети меняются, что им это даёт в жизни?

Я думаю, что надо быть хорошим педагогом, чтобы у всех раскрыть это чувство, умение ощутить музыку. Есть тысячи примеров, когда педагогам, музыкантам это удавалось. Бывают разные дети, одним это даётся, у них эмоционально хорошее восприятие. К другим надо найти подход. Это давным-давно известно – человек лучше воспринимает то, что ему больше нравится. Поэтому важно пробудить интерес, научить понимать и любить музыку. Музыка развивает фантазию, основные качества личности.

Я согласна с Сухомлинским, который говорил: «Как гимнастика выпрямляет тело, так музыка выпрямляет душу человека».

Я много практически работала с детьми в Сирии, в Армении, в Болгарии, Монголии, конечно, в России. Это были дети от 6 лет и до 18-ти. Разные были дети, многие интересовались музыкой. Армянские дети меня поразили, очень изначально одарены и очень музыкальны. А были примеры, когда я разговаривала, и меня не понимали. Вот московский пример - когда я говорю – выразительнее, а он говорит – погромче? Вот так. Оттенков не видит. Также и в жизни он не видит оттенков, потому что не умеет их различать, его этому не учили. Именно благодаря музыке он мог бы научиться этому, ведь в жизни важно уметь различать оттенки – интонаций речи, тонкости понимания смысла слов, и т.д. Это важно в любой профессии. Этому надо учить.

Музыка, как любое искусство – если уроки не проникнуты живым дыханием самой музыки, они остаются абстрактной схемой, вырождающейся, в конце концов, в догматические правила педагогики. Я думаю, что теории выхолащивают, и тогда они способны лишь формально упорядочить процесс обучения. При этом такие уроки могут лишить его радости, эмоциональной наполненности и тем самым отнять у ребёнка главное, что способно воздействовать благотворно на его духовный мир, на его нравственность.

Секрет музыки не измерить никаким аппаратом. Не случайно в Древней Греции было несколько ладов – один мужественный, дорийский, другой фригийский - страстный, третий лидийский, весёлый. Вот средневековая секвенция* «День гнева» - она написана в дорийском ладу, и весь мир воспринимает эту музыку так, что придёт страшный суд, и студенты, которую эту музыку не знали, они её поняли на уровне эмоций. И это понимание даёт сама музыка – здесь не нужно слов и объяснений.

Дети могут понимать музыку, и им это нужно. Вот Сухомлинский подчёркивает – его педагогические методы выросли из безграничной веры в духовные силы детей и подростков, из глубинного истинного человеческого уважения к ним. Возможно, на каком-то уровне можно обучить и всех, в большей или меньшей степени, научить их любить музыку. Опыт Сухомлинского говорит о том, что это в принципе возможно. Не все станут профессиональными музыкантами, но каждый что-то найдёт для себя.

Вы рассказывали – вы работали со студентами, водили их в оперу. Как Вам это удалось, ведь это уже взрослые люди, трудно изменить их точку зрения?

Сейчас всё меньше попадается людей, имеющих гуманитарное образование, прошедших элементарную музыкальную школу. В таком вузе как МГУ, там их больше. А вообще в наше время этого мало, многие почти ничем не интересуются, лишь бы компьютер был рядом. Из-за этого сейчас многое меняется в мире, больше нравственных аномалий. Хотя правильно говорят – прошедший музыкальную школу не пойдёт воровать, не поднимет руку на человека.

Важно не навязывать эту музыку, а как-то донести. С теми группами, которые у меня были в МГУ, я хотела попробовать донести информацию, о музыке, о культуре, которую я знаю. Я понимала, что это от них далеко. Я специально делала постепенно, чтобы они начали немного узнавать, интересоваться. Они потихонечку, потихонечку стали узнавать… Я проводила с ними викторину, рассказывала в сокращённом виде, и потом я сама удивлялась - к концу семестра они что-то уцепили для себя, поняли. Они раньше воспринимали только попсу, а со мной они пошли на сложную оперу «Война и мир», и я видела, что они поняли. Одна студентка не сдержала слёз, другие говорили, что не ожидали сами от себя, что могут выдержать три часа, что это оказалось им интересно, благодарили меня.


Я учила взрослых музыкально необразованных студентов, и я поняла, что и их можно научить. Всё равно можно до их души дотронуться и что-то в них пробудить. Заинтересовать чем-то, им становится интересно, они и дальше интересуются, они уже наши слушатели, наша аудитория.

С сирийскими арабскими детьми я старалась не убить интерес, чтобы ребёнок участвовал в процессе, чтобы ему нравилось. Это тонкая материя – разбудить в ребёнке интерес. Во-первых, надо делать так, чтобы он мог повторить. Вот одна девочка арабская у меня сидит за пианино и руку заводит не туда, я стала смотреть, а это я так играю иногда, когда увлекаюсь. А она повторила. Мне это не надо, но она это делает. Ребёнку пример нужен, и надо, чтобы он был правильным.

Меня радует и удивляет, как много интеллигенции в высших учебных заведениях занимаются музыкой – МГУ, Бауманка, МИИТ, там такие достойные концерты, так профессионально подготовлены. Это о многом говорит.

МГУ – с давних пор в этом вузе существует замечательная самодеятельность (театр, фортепианный класс, вокальный класс и т.д.) Мне довелось в 70-е годы лет пять работать преподавателем по классу фортепиано. Занятия проходили в основном здании МГУ. В то время было очень много желающих с различных факультетов поступить в этот класс, был конкурс. Большая часть учащихся этого класса имели законченное среднее специальное образование, то есть музыкальное училище, но выбрали другую основную специальность, не теряя связи с музыкой.

Сейчас нет ничего подобного, приходят студенты, у которых музыкальное образование очень редко, даже музыкальная школа, тем более училище. Это вина и беда родителей, которые также не прикоснулись к музыкальному образованию и лишили этого своих детей.
Меня поразило то, что студенты МГУ, которые прикоснулись с моей помощью к музыке, не оставили свой интерес к ней. Широкое восприятие мира оказалось им в помощь, они образуют клубы, занимаются музыкой, она помогает им реализоваться в своей профессии.